December 29th, 2016

Гата

Оригинал взят у greenarine в Гата


— Чтоб тебе бесхозной остаться, Марго! Как это понимать?! — глаза нани Саломэ превратились в два больших линяло-голубых блюдца, голос звучит так, словно гвоздём стекло царапает.
Марго виновато отводит взгляд: нани тычет пальцем в слой пыли, который она пропустила, когда через пень-колоду убиралась в гостиной. После каждого её тычка на пыли остаётся крохотный тёмный след.
— Как это понимать? — не дождавшись ответа, переспрашивает нани.
— Не знаю, — не разжимая губ, бурчит Марго.
— Значит как найти спрятанный на дне бельевого сундука шакалат ты знаешь, а как пыль хорошо протереть — не знаешь, да?
— Нет!
Нани Саломэ оборачивается к висящему на стене портрету покойного мужа. У мужа обтянутая патронташем грудь, высокая папаха и насупленные усы.
— Размик джан, эта оглоедка работать не хочет, зато вишню в коньяке ест так, как будто ей за это доплачивают. В кого она вырастет?
«В кого?» — немо вопрошает портрет Размика-апи.
— В толстозадую бездельницу и алкаша!
Марго фыркает. Нани Саломэ упирается руками в бока.
— Смеёшься, бессовестная? Неси тряпку и протри пыль так, чтоб я осталась довольна!
И, победно хмыкнув, выходит из комнаты.
Марго пожимает плечами и поднимает к портрету прадеда глаза.
— Размик-апи, как ты с ней жил?
Дождавшись, когда правнучка уйдёт за тряпкой, Размик-апи поводит затекшими плечами, поправляет на груди патронташ. Бубнит, опасливо поглядывая на дверь:
— Потому и умер, эли. Разве можно с таким носовым волосом жить?!
Нани Саломэ, принимая работу правнучки, придирчиво проверяет все поверхности, потом, с кряхтеньем нагнувшись, проводит пальцем по перекладинам ножек стульев. Марго с прадедом холодеют. Нани выпрямляется, демонстрирует выпачканный пылью палец:
— Э-эх, горе луковое. Ладно, я потом доделаю. Пойдём на кухню, пора хориз смешивать!
— Гату печём? — подпрыгивает Марго.
«Гату печём?» — вздрагивает усами прадед.
— Гату печём, — подтверждает нани Саломэ и со вздохом добавляет: — знала бы ты, как мой Размик её любил! В один присест три куска съедал.
«Во-первых, не три, а два, — возмущается про себя Размик, — во-вторых, я бы, может, и пять съел, но кто бы мне дал!»

Collapse )