May 4th, 2011

WC talk

Я начинаю привыкать к тому, что женщины в туалете переговариваются между собой в соседних кабинках. главное, чтобы через кабинку не оказалась генеральный директор )
мне вообще всегда это чуждо было - женщины, а сейчас я работаю в большой компании, коллектив которой на 95 процентов состоит из женских людей, и я узнаю много нового.

Слова на всю жизнь

Есть в моей жизни несколько слов, которые я запомнила на всю жизнь.
одно из них – «красивее». я навсегда запомнила, что в этом слове ударение на букву «и», на второй слог. когда-то давно, в начальных классах, я несколько раз поставила в диктанте ударение на первую из букв «е». мне снизили оценку до 5- или даже до 4. что было для меня сильнейшим разочарованием, практически как для Лизы Симпсон ))
моя строгая учительница всегда хвалила меня за грамотность, и было ужасно видеть, как она перечеркнула всю страницу своей красной пастой и написала несколько раз на полях - красИвее, красИвее, красИвее!!

второе слово – простейшее слово «thanks». в 10-м классе папа отправил меня учиться в город Фолкстоун, Англия. там я пыталась обучиться английскому. однажды нам задали сочинение на какую-то тему, и я сделала его одной из первых. когда я подошла к преподавателю, который совершенно не говорил по-русски, он указал мне карандашом на слово «tanks», я вопросительно посмотрела на него, не понимая, что я пропустила букву «h» в этом слове.. он попросил у меня мой англо-русский словарь, нашел слово «tank» и дал мне прочитать перевод. я жутко покраснела, потому что тогда я была кошмар какая стеснительная )) хорошо, что в нашей группе была половина японцев, половина испанцев, половина еще кого-то, и всего два русских, которые поняли, как я опозорилась )) теперь я всегда торможу перед тем, как написать слово «thanks».

Математик

На одном дыхании прочитала.
Отрывок из новой книги Александра Иличевского, готовящейся к выходу в издательстве АСТ.
Впервые был опубликован в журнале «Сноб».
Иллюстрации Алексея Курбатова.

Математик




ГЛАВА 1.

Первое явление Хана

В те времена мир еще не осознал благую весть Интернета, и Максиму Покровскому было только тридцать шесть лет. Планета еще не содрогнулась от взорвавшейся ипотеки, и салон бизнес-класса рейса Амстердам — Пекин был полон.

Нина заснула сразу после набора высоты. Максим убедился, что мышцы ее лица расслаблены, приблизил палец к ее приоткрытым губам, убрал руку, выпрямился и стал шепотом уговаривать стюардессу налить ему коньяка: «Страха не ведают только женщины и дети, а я смертельно боюсь летать».

Пока тянул коньяк, не шевелился, косился на профиль жены, матери двух его детей, мальчика и девочки. Когда он смотрел на нее спящую, ему иногда казалось, что видит ее впервые или подзабыл и теперь вынужден преодолевать настороженность — словно надо привыкнуть к новой, пришитой руке, — смешанное чувство приобретения и придирчивости к обнове. Высокие скулы, прямой нос, волосы убраны в тосканский узел — наполовину гречанка. Отец — дипломат, аристократ — родовое поместье в Афинах, сейчас наслаждается на пенсии преклонением соотечественников, родной кухней, ранними утрами уходит в море на шлюпке ловить рыбу. Мать — номенклатурная москвичка, сильная, властная и вздорная. Вилла находилась на Патмосе, где Максу побывать было заказано, в то время как ему всегда хотелось, ибо, размышляя об идеальных условиях работы, он завидовал апостолу Иоанну, который в уединении на острове писал «Откровение», всматриваясь время от времени в морской горизонт, наилучший объект созерцания.

Collapse )